Два фермера наблюдают за закатом на своем тракторе и беседуют.

Первый говорит: «Я все время слышу по радио, телевидению, читаю в газетах о фондовом рынке, но до сих пор понятия не имею, что это такое. Может вы знаете?"

Второй фермер отвечает: «Как мне вам это объяснить…

Допустим, вы покупаете яйца для своей фермы, из этих яиц вылупляются цыплята и теперь у вас есть цыплята, эти цыплята вырастают в курочек, которые несут больше яиц, из которых вы получаете больше цыплят, которые вырастают в кур, и так далее, и тому подобное, и на вашей ферме теперь их полно.

Однажды большое наводнение опустошит ваши земли и унесет их всех вниз по течению. Потом сидишь и думаешь: утки… надо было завести уток. Вот на что похож фондовый рынок».

Ilya Melnikau · Подписаться
5 ч. ·
Стоял в аэропорту Бишкека "Боинг" иностранной авиакомпании. Обслуживающие ребята стырили из него аварийную надувную лодку. (Надо сказать, что боинговская надувная лодка - отличная вещь. Незаменимая вещь на рыбалке. Любой рыбак подтвердит).
Лодку удачно продали рыбакам. Те с ней поехали на рыбалку. Развели костер, поставили палатку, все дела.
Продавцы сказали, что надуть лодку очень просто: вот этот шнур дерните и все. Рыбаки дернули шнур. Хлопок, шипение и лодка надулась. По бортам замигали красивые аварийные лампочки. Чтобы спасатели издалека могли увидеть лодку. В лодке оказался еще ящик НЗ. Открыли НЗ, а там всякая импортная жратва, консервы, пледы, спасжилеты, минипечка на сухом спирте. Красота. Что значит импортная вещь.
Но вскоре началось нечто странное. Издалека они увидели как по направлению к ним несутся несколько внедорожников с проблесковыми маяками, с сиренами. Примчались. Выбегают какие-то рожи в камуфляже:
- Что у вас случилось? Вы с какого рейса?
- У нас? У нас ничего не случилось. Рыбу ловим. А что?
- Встроенный аварийный радиомаяк передал сигнал бедствия. Нам, через спутниковую международную поисково-спасательную систем SARSAT, срочно передали координаты бедствия. Ребята, мы не поняли, вы с какого рейса?
https://www.facebook.com/share/p/1Bz5EuKC12/

Рональд Рейган:
- Правительство как грудной младенец: чудовищный аппетит на одном конце и полная безответственность на другом.
- Нам не следует ожидать, что правительство решит наши проблемы. Правительство и есть наша проблема.
- Наиболее страшные слова в английском языке: «Я из правительства, и я здесь, чтобы помочь».
- Взгляд государства на экономику можно выразить несколькими короткими фразами. Что-то шевелится - обложи налогом. Если оно по-прежнему шевелится, введи регулирование. Если оно перестает шевелиться, введи субсидии.
- Правительство — это рефери, и оно не должно пытаться стать игроком.
- Говорят, что политика - вторая древнейшая профессия. Но я пришел к выводу, что у нее гораздо больше общего с первой.
- Политика - не такая уж плохая профессия. Успех в ней щедро вознаграждается, а в случае неудачи всегда можно написать книгу.
- Есть свои преимущества в том, чтобы быть Президентом. В день моей победы на выборах мои школьные оценки были отнесены к категории "Совершенно секретно".
- Я приказал в случае возникновения критической ситуации для страны будить меня в любое время суток, даже если я нахожусь на заседании правительства.
- От тяжёлой работы ещё никто не умирал, это верно, но зачем рисковать?
- Кто такой коммунист? Тот, кто читает Маркса и Ленина. Кто такой антикоммунист? Тот, кто понимает Маркса и Ленина.
https://www.facebook.com/share/p/18LfFgarMe/

"Жестокость форм революции я объясняю исключительной жестокостью русского народа.
Когда в «зверствах» обвиняют вождей революции - группу наиболее активной интеллигенции, - я рассматриваю эти обвинения как ложь и клевету, неизбежные в борьбе политических партий, или - у людей честных - как добросовестное заблуждение".
"Я думаю, что русскому народу исключительно — так же исключительно, как англичанину чувство юмора — свойственно чувство особенной жестокости, хладнокровной и как бы испытывающей пределы человеческого терпения к боли, как бы изучающей цепкость, стойкость жизни.
В русской жестокости чувствуется дьявольская изощренность, в ней есть нечто тонкое, изысканное. Это свойство едва ли можно объяснить словами «психоз», «садизм», словами, которые, в сущности, и вообще ничего не объясняют. Наследие алкоголизма? Не думаю, чтоб русский народ был отравлен ядом алкоголя более других народов Европы, хотя допустимо, что при плохом питании русского крестьянства яд алкоголя действует на психику сильнее в России, чем в других странах, где питание народа обильнее и разнообразнее.
Можно допустить, что на развитие затейливой жестокости влияло чтение житий святых великомучеников, — любимое чтение грамотеев в глухих деревнях.
Если б факты жестокости являлись выражением извращенной психологии единиц — о них можно было не говорить, в этом случае они материал психиатра, а не бытописателя. Но я имею в виду только коллективные забавы муками человека.
В Сибири крестьяне, выкопав ямы, опускали туда — вниз головой — пленных красноармейцев, оставляя ноги их — до колен — на поверхности земли; потом они постепенно засыпали яму землею, следя по судорогам ног, кто из мучимых окажется выносливее, живучее, кто задохнется позднее других.
Забайкальские казаки учили рубке молодежь свою на пленных.
В Тамбовской губернии коммунистов пригвождали железнодорожными костылями в левую руку и в левую ногу к деревьям на высоте метра над землею и наблюдали, как эти — нарочито неправильно распятые люди — мучаются.
Вскрыв пленному живот, вынимали тонкую кишку и, прибив ее гвоздем к дереву или столбу телеграфа, гоняли человека ударами вокруг дерева, глядя, как из раны выматывается кишка. Раздев пленного офицера донага, сдирали с плеч его куски кожи, в форме погон, а на место звездочек вбивали гвозди; сдирали кожу по линиям портупей и лампасов — эта операция называлась «одеть по форме». Она, несомненно, требовала немало времени и большого искусства.
Творилось еще много подобных гадостей, отвращение не позволяет увеличивать количество описаний этих кровавых забав.
Кто более жесток: белые или красные? Вероятно — одинаково, ведь и те, и другие — русские. Впрочем, на вопрос о степенях жестокости весьма определенно отвечает история: наиболее жесток — наиболее активный…
Думаю, что нигде не бьют женщин так безжалостно и страшно, как в русской деревне, и, вероятно, ни в одной стране нет таких вот пословиц-советов:
«Бей жену обухом, припади да понюхай - дышит? - морочит, еще хочет». «Жена дважды мила бывает: когда в дом ведут, да когда в могилу несут». «На бабу да на скотину суда нет». «Чем больше бабу бьешь, тем щи вкуснее».
Сотни таких афоризмов, - в них заключена веками нажитая мудрость народа, - обращаются в деревне, эти советы слышат, на них воспитываются дети.
Детей бьют тоже очень усердно. Желая ознакомиться с характером преступности населения губерний Московского округа, я просмотрел «Отчеты Московской судебной палаты» за десять лет - 1900-1910 гг. - и был подавлен количеством истязаний детей, а также и других форм преступлений против малолетних. Вообще в России очень любят бить, все равно - кого. «Народная мудрость» считает битого человека весьма ценным: «За битого двух небитых дают, да и то не берут.
Есть даже поговорки, которые считают драку необходимым условием полноты жизни. «Эх, жить весело, да — бить некого». Я спрашивал активных участников гражданской войны: не чувствуют ли они некоторой неловкости, убивая друг друга?
Нет, не чувствуют.
«У него — ружье, у меня — ружье, значит — мы равные; ничего, побьем друг друга — земля освободится».
"Человек Запада еще в раннем детстве, только что встав на задние лапы, видит всюду вокруг себя монументальные результаты труда его предков. От каналов Голландии до туннелей Итальянской Ривьеры и виноградников Везувия, от великой работы Англии и до мощных Силезских фабрик - вся земля Европы тесно покрыта грандиозными воплощениями организованной воли людей, - воли, которая поставила себе гордую цель: подчинить стихийные силы природы разумным интересам человека. Земля - в руках человека, и человек действительно владыка ее. Это впечатление всасывается ребенком Запада и воспитывает в нем сознание ценности человека, уважение к его труду и чувство своей личной значительности как наследника чудес, труда и творчества предков.
Такие мысли, такие чувства и оценки не могут возникнуть в душе русского крестьянина.
Безграничная плоскость, на которой тесно сгрудились деревянные, крытые соломой деревни, имеет ядовитое свойство опустошать человека, высасывать его желания. Выйдет крестьянин за пределы деревни, посмотрит в пустоту вокруг него, и через некоторое время чувствует, что эта пустота влилась в душу ему. Нигде вокруг не видно прочных следов труда и творчества. Усадьбы помещиков? Но их мало, и в них живут враги. Города? Но они - далеко и не многим культурно значительнее деревни. Вокруг - бескрайняя равнина, а в центре ее - ничтожный, маленький человечек, брошенный на эту скучную землю для каторжного труда. И человек насыщается чувством безразличия, убивающим способность думать, помнить пережитое, вырабатывать из опыта своего идеи!".
Максим Горький "О русском крестьянстве", 1922г

Непонятно о каких пленных офицерах идет речь. В РККА во время гражданской войны слово офицер считалось ругательным (вместо него использовалось слово командир). Погон и и соответственно звездочек не было - все знаки различий только на петлицах. Что касается офицеров российской империи, то звездочки на погонах были, но явно не самой бросающейся в глаза деталью...

В общем надо смотреть первоисточник, похоже на поздний фейк.

Я смотрел. Гуглится легко. В приведённом отрывке цитаты только переставлены местами.

А, если это нарезка, тогда понятно

"В общем надо смотреть первоисточник, похоже на поздний фейк." - Юрий Денисов

Самое лучшее доказательство - иметь в руках подлинную (не репринтную) бумажную книгу (и стромлять ее под нос скептикам). Хорошо, кроме того, если имеются о ней отзывы современников или цитаты из нее в публикациях с надежной датировкой (особенно в периодической печати).
После Константина Лагунова ("И сильно падает снег...") трудно чем-то ужаснуть, но отсылка к житиям святых - это очень мрачно.

На либрусеке аннотация:

Если надо - выложу статью, она без картинок, 20 кБ в .chm.
http://lib.rus.ec/b/161328

"Эта скандальная статья Горького вышла в 1922 году в Берлине. Ее не издавали в России ни до, ни после войны, ни в перестройку, — вообще никогда." - цит. antabu

Antabu, большое спасибо за информацию!
В Берлине тогда много чего интересного выходило. У меня лежит ветхая бумажная книжка, тонкая, в мягкой обложке:
Возмущения климата и жизнь земли и народов, проф. М.А. Боголепов. Р.С.Ф.С.Р., государственное издательство, Берлин, 1923г. (популярно-научная библиотека под ред. Д.Н. Анучина). Есль книжки +/- год по гипнозу, продлению жизни, мировому правительству и т.п. (на грани лженауки), но ерундовых среди них нет ни одной (по крайней мере, в моей библиотеке).

"Если надо - выложу статью, она без картинок, 20 кБ в .chm." - antabu
Очень надо!
(можно ли выложить вордовским файлом?)
Буду признателен за любые подробности об этой публикации.

Нам помнится Хвостову,
А может, не Хвостову,
А может быть Крылову
Однажды повезло.

Прислали ему книжку,
А может, и не книжку,
А может, не прислали —
А он её упёр.

Там Лафонтена басни,
А может, и не басни,
А может, это был Эзоп —
Но тоже молодец.

"Вложение:
Gorkiy.O_russkom_krestyanstve.161328.rtf [43.35 Кб]" - antabu

Antabu, огромное спасибо! (уже который раз)
Я с самого начала знал, что Горький мог написать такую статью (хотя даже коллегам, интересующимся социальной проблематикой, эта сторона личности М.Горького кажется совершенно неожиданной, о чем свидетельствует недоверие Юрия Денисова). Мне было известно о высокой оценке М.Горьким творчества Стефана Цвейга - Горький говорил о его "изумительном гуманизме". Несомненно, Горький читал произведения Цвейга, не буду утверждать, что с карандашом, но точно не по диагонали (уж не говорю, что они состояли в переписке много лет!). Надо прочитать рассказы Цвейга, чтобы понять, почему Горький занялся вопросом о жестокости русского народа. Горький упоминает Н.И.Костомарова - надо будет поинтересоваться, найдены ли его книги в личной библиотеке Горького.
Но все равно, публикация слишком важна, чтобы оставить хоть какие-то сомнения в ее существовании. Буду искать бумажный подлинник.
Для меня вопросы, поднятые в статье, имеют особое значение вот почему - меня глубоко интересует психология автономнного домохозяина (ибо не факт, что одним только решением технологических проблем энергетики можно добиться желаемых социальных последствий). Не так много экспертов есть по этому вопросу - Бунин, Эртель, Чаянов, теперь оказывается, что лучшим из них может оказаться Горький.

Евгений Рейн, из воспоминаний.
28 января 2026 года исполнилось 30 лет со дня смерти Иосифа Бродского

«В дни визита Черномырдина в США в Нью-Йорке умирает Иосиф Бродский. Президент Ельцин 26 января, в день смерти, отправляет вдове Бродского официальное письмо с соболезнованиями. Черномырдин едет на похороны. Друг Бродского Евгений Рейн позже будет рассказывать, будто бы в соседнем отделении ритуальной службы прощались с видным итальянским мафиози. Когда появился Черномырдин, в кашемировом пальто и с букетом белых роз, гангстеры немедленно признали в нём авторитета и один из них будто бы даже обратился к премьеру: «Вы подойдите и к нашему покойнику — он не хуже вашего». "Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы"
Михаил Зыгарь

Льву Рубинштейну сегодня могло бы исполниться 79 лет:

«Девять пунктов против уныния»

Во-первых, уныние — это вообще один из смертных грехов. Причем это правило распространяется как на очень верующих, так и на не очень.

Во-вторых, мы обо всем помним и ничего не забываем. А память дана нам в том числе и в качестве парашюта. С ней мы не падаем, а лишь приземляемся.

В-третьих, не знаю, кто как, но я лично уверен в том, что история работает на нас. И ее хрен остановишь. Помешать, притормозить - да, можно. И ОНИ этим и занимаются. Причем из последних сил. Но остановить — нет, нельзя. Поможем истории. Кто чем может.

В-четвертых, надо почаще смотреть друг на друга. Вы только посмотрите, насколько мы все прекрасные. То есть я имею в виду «вы все прекрасные». Посмотрели? Хорошо. Дальше идти легче и веселее.

В-пятых, кто они вообще все такие? Кто они и кто мы. У них, конечно, есть дубины. И это, прямо скажем, аргумент. Но дубины в условиях полного отсутствия любви и разума имеют устойчивую тенденцию терять потенцию. А у нас есть мозги и сердца. Это товар долговечный.

В-шестых, мы не смирились. И не позволили проделать с собою то, что в психиатрии называется «вовлечением в бред». И это главное. А поэтому наше сопротивление обязательно будет искать и находить новые формы и жанры.

В-седьмых, я прочитал когда-то у Виктора Шкловского замечательное место: «И нужно не лезть в большую литературу, потому что большая литература окажется там, где мы будем спокойно стоять и настаивать, что это место самое важное». Это, понятное дело, касается не только литературы. Спокойно стоять и настаивать. Место ли здесь для уныния?

В-восьмых, жизнь, вообще-то говоря, прекрасна. Попробуйте-ка не согласиться!

В-девятых, вот прямо передо мной лежит открытая книжка. А в ней написано: «Самое главное — это найти наиболее адекватную форму сочувствия друг другу». Это моя, между прочим, книжка. А я привык себе доверять.
Лев Рубинштейн

Приятельское письмо Ленину от сатирика Аркадия Аверченко
Здравствуй, голубчик! Ну, как поживаешь? Всё ли у тебя в полном здоровьи? Кстати, ты, захлопотавшись около государственных дел, вероятно, забыл меня?..
А я тебя помню.
Я тот самый твой коллега по журналистике Аверченко, который, если ты помнишь, топтался внизу, около дома Кшесинской, в то время, как ты стоял на балконе и кричал во всё горло:
— Надо додушить буржуазию! Грабь награбленное!
Я тот самый Аверченко, на которого, помнишь, жаловался Луначарский, что я, дескать, в своём «Сатириконе» издеваюсь и смеюсь над вами.
Ты тогда же приказал Урицкому закрыть навсегда мой журнал, а меня доставить на Гороховую.
Прости, голубчик, что я за два дня до этой предполагаемой доставки на Гороховую — уехал из Петербурга, даже не простившись с тобой. Захлопотался.
Ты тогда же отдал приказ задержать меня на ст. Зерново, но я совсем забыл тебе сказать перед отъездом, что поеду через Унечу.
Не ожидал ты этого?
Кстати, спасибо тебе. На Унече твои коммунисты приняли меня замечательно. Правда, комендант Унечи — знаменитая курсистка товарищ Хайкина сначала хотела меня расстрелять.
— За что? — спросил я.
— За то, что вы в своих фельетонах так ругали большевиков.
Я ударил себя в грудь и вскричал обиженно:
— А вы читали мои самые последние фельетоны?
— Нет, не читала.
— Вот то-то и оно! Так нечего и говорить!
А что «нечего и говорить», я, признаться, и сам не знаю, потому что в последних фельетонах — ты прости, голубчик, за резкость — просто писал, что большевики — жулики, убийцы и маровихеры...
Очевидно, тов. Хайкина не поняла меня, а я её не разубеждал.
Ну вот, братец ты мой — так я и жил.
Выезжая из Унечи, я потребовал себе конвой, потому что надо было переезжать нейтральную зону, но это была самая странная нейтральная зона, которую мне только приходилось видеть в жизни. потому что по одну сторону нейтральной зоны грабили только большевики, по другую только немцы, а в нейтральной зоне грабили и большевики, и немцы, и украинцы, и все вообще, кому не лень.
Бог её знает, почему она называлась нейтральной, эта зона.
Большое тебе спасибо, голубчик Володя, за конвой — если эту твою Хайкину ещё не убили, награди её орденом Красного Знамени за мой счёт...
Много, много, дружище Вольдемар, за эти два года воды утекло... Я на тебя не сержусь, но ты гонял меня по всей России, как солёного зайца: из Киева в Харьков, из Харькова — в Ростов, потом Екатеринодар, Новороссийск, Севастополь, Мелитополь, опять... Севастополь.
Это письмо я пишу тебе из Константинополя, куда прибыл по своим личным делам.
Впрочем, что же это я о себе, да о себе... Поговорим и о тебе...
Ты за это время сделался большим человеком... Эка, куда хватил: неограниченный властитель всея России... Даже отсюда вижу твои плутоватые глазёнки, даже отсюда слышу твоё возражение:
— Не я властитель, а ЦИК.
Ну, это, Володя, даже не по-приятельски. Брось ломаться — я ведь знаю, что тебе стоит только цикнуть и весь твой ЦИК полезет под стол и сделает всё, что ты хочешь.
А ловко ты, шельмец, устроился — уверяю тебя, что даже при царе государственная дума была в тысячу раз самостоятельнее и независимее. Согнул ты «рабоче-крестьянскую», можно сказать, в бараний рог.
Как настроение?
Ты знаешь, я часто думаю о тебе и должен сказать, что за последнее время совершенно перестал понимать тебя.
На кой чёрт тебе вся эта музыка? В то время, когда ты кричал до хрипоты с балкона — тебе, отчасти, и кушать хотелось, отчасти и мир, по молодости лет, собирался перестроить.
А теперь? Наелся ты досыта, а мира всё равно не перестроил.
Доходят до меня слухи, что живётся у вас там в России, перестроенной по твоему плану — препротивно.
Никто у тебя не работает, все голодают, мрут, а ты, Володя, слышал я, так запутался, что у тебя и частная собственность начинает всплывать, и свободная торговля, и концессии.
Стоит огород городить, действительно!
Впрочем, дело даже не в том, а я боюсь, что ты просто скучаешь.
Я сам, знаешь ли, не прочь повластвовать, но власть хороша, когда кругом довольство, сияющие рожи и этакие хорошенькие бабёночки, вроде мадам Монтеспан при Людовике.
А какой ты к чёрту Людовик, прости за откровенность!
Окружил себя всякой дрянью, вроде башкир, китайцев — и нос боишься высунуть из Кремля. Это, брат, не власть. Даже Николай II частенько раньше показывался перед народом и ему кричали «ура», а тебе что кричат?
— Жулики вы, — кричат тебе и Троцкому, — Чтоб вы подохли, коммунисты.
Ну, чего хорошего?
Я ещё понимаю, если бы рождён был королём — ну, тогда ничего не поделаешь: профессия обязывает. Тогда сиди на башне — и сочиняй законы для подданных.
А ведь ты — я знаю тебя по Швейцарии — ты без кафе, без «бока», без табачного дыма, плавающего под потолком — жить не мог.
Небось, хочется иногда снова посидеть в биргалле, поорать о политике, затянуться хорошим киастером — да где уж там!
И из Кремля нельзя выйти, да и пивные ты все, неведомо на кой дьявол, позакрывал декретом # 215523.
Неуютно ты, брат, живёшь, по собачьему. Русский ты столбовой дворянин, а с башкирами всё якшаешься, с китайцами. И друга себе нашёл — Троцкого — совсем он тебе не пара. Я, конечно, Володя, не хочу сплетничать, но знаю, что он тебя подбивает на всякие глупости, а ты слушаешь.
Если хочешь иметь мой дружеский совет — выгони Троцкого, распусти этот идиотский ЦИК и издай свой последний декрет к русскому народу, что вот, дескать, ты ошибся, за что и приносишь извинения, что ты думал насадить социализм и коммунизм, но что это для отсталой России «не по носу табак», так что ты приказываешь народу вернуться к старому, буржуазно-капиталистическому строю жизни, а сам уезжаешь отдыхать на курорт.
Просто и мило!
Ей богу, плюнь ты на это дело, ведь сам видишь, что получилось: дрянь, грязь и безобразие.
Не нужно ли деньжат? Лир пять, десять могу сколотить, вышлю.
Хочешь — приезжай ко мне, у меня отдохнёшь, подлечишься, а там мы с тобой вместе какую-нибудь другую штуковину придумаем — поумней твоего марксизма.
Ну, прощай, брат, кланяйся там!
Поцелуй Троцкого, если не противно.
Где летом — на даче? Неужели в Кремле?
С коммунистическим приветом,
Аркадий Аверченко.
P.S. Если вздумаешь черкнуть два слова, пиши: Париж, Елисейский дворец, Мильерану для Аверченко.
©️ Журнал «Зарницы», № 15, 1921. Константинополь

А сатирик был эгоистом: про себя да про себя, про себя да про себя...

Зато Ленин был альтруистом - он заботился не только про себя, но и про других. Например, чтобы многие тысячи интеллигентов расстрелять, а не одного только автора.